The Economist

ИИ быстро внедряется, но его вклад в общую производительность экономики США пока не заметен в макроданных, сообщает The Economist. Оценки роста производительности (около 1,9% в 2025‑м) близки к долгосрочному среднему и сильно ниже подъёма времён интернет‑бума, а значительная часть роста связана с инвестициями в дата‑центры и инфраструктуру ИИ.

Использование генеративного ИИ растёт: доля работников, применяющих его на работе, приблизилась к 40–41%, но лишь небольшая часть делает это ежедневно, а всего ~5–6% рабочего времени приходится на такие инструменты. Локальные эксперименты показывают существенный эффект (сокращение времени на задачи до 40% и рост производительности на 12–30%), однако на уровне экономики это даёт лишь оценочные 0,25–0,5% прироста за год. Большинство менеджеров пока не фиксируют измеримого улучшения, так как компании ещё не перестроили организацию и бизнес‑процессы под ИИ, как когда‑то пришлось полностью перепроектировать фабрики и логистику под электричество и компьютеры.

В преддверии августовского саммита в Анкоридже российскому Совету Безопасности был представлен план с изложением, как заключить с президентом США Дональдом Трампом «величайшую сделку» в обмен на снятие санкций. Об этом сообщает The Economist.

Во время переговоров, в частности, предполагалось дать возможность компаниям, которые передавали свой бизнес в России местному менеджменту без опциона обратного выкупа, право выкупить активы обратно, несмотря на отсутствие договоров. Согласно оценкам, на которые ссылается The Economist, общая стоимость этих активов составляет порядка $60 млрд.

Однако, поскольку в России американские компании могут рассчитывать лишь на ограниченные объемы продаж, посланников президента США больше волнует потенциальная возможность участия в крупных проектах, способных трансформировать мировые рынки, пишет The Economist.

В документе Совбеза, как утверждает журнал, описан «кладезь» ресурсов в Арктике и на Крайнем Севере, которые «десяток суверенных и частных фондов из США и других недружественных стран» захотят эксплуатировать. В нем также указано, что это принесет огромную финансовую выгоду всем сторонам.

«Почему мировая резервная валюта может еще значительно упасть «УВЕРЕННОСТЬ, ОСОБЕННО МЕЖДУНАРОДНАЯ, — это хрупкий цветок» — предупреждал Уильям Трейбер, многолетний сотрудник Федеральной резервной системы, своим коллегам из комитета по установлению процентных ставок центрального банка в 1961 году. «Мы должны постоянно быть бдительными, чтобы вести наши денежно-кредитные и фискальные дела таким образом, чтобы не давать за рубежом оснований для сомнений в окончательной надежности доллара».

Федеральная резервная система и Министерство финансов являются хранителями доллара как внутри страны, так и за рубежом. Кевин Уорш, кандидат президента Дональда Трампа на пост главы ФРС, станет одним из самых высокопоставленных хранителей валюты, если Сенат утвердит его кандидатуру на место Джерома Пауэлла в мае. 

Валютные рынки уже несмотря на его недавние оптимистичные заявления, ранее выдвинутая г-ном Уоршем идея повышения процентных ставок помогла остановить падение доллара, стоимость которого снизилась примерно на 10% с начала 2025 года.

The Dangerous Dollar

Змея – символ скрытой угрозы и яда.
Месседж простой: сильный доллар стал токсичным для системы.

Он усиливает США, но для остального мира это давление:
– обслуживать долларовые долги становится дороже
– инвесторы выходят из акций, крипты и развивающихся рынков и уходят в кэш
– экономика развивающихся стран замедляется
– деньги стекаются в США, а в остальном мире их становится меньше

Когда одна валюта слишком сильная, она начинает создавать проблемы всем вокруг – странам, компаниям, банкам и целым рынкам.

Это особенно чувствительно сейчас, когда долг США растёт и ставки остаются высокими.

📌Фаза сильного доллара – это фаза перекосов и турбулентности.

Чаще всего выигрывают, те кто сидит в кэше.
Проигрывают те, кто живёт в долге и рассчитывает на дешёвые деньги.

Женщину держат за руки и ноги – ее куда-то несут.
Вокруг люди в форме: бронежилеты, маски, перчатки, оружие. На форме крупно написано ICE. Всё выглядит не как обычное задержание, а как операция силового блока.

Заголовок тоже прямой: America’s paramilitary peril.
То есть речь не просто про миграцию. The Economist подсвечивает другое: когда силовая структура начинает выглядеть как «полувоенное» подразделение, это меняет тон всей внутренней политики.

Америка входит в фазу, где «порядок» всё чаще обеспечивается формой, бронёй и силой. И это уже история про напряжение внутри страны: протесты, депортации, внутренние конфликты, рост поляризации.

Я считаю, что для рынка такие сюжеты важны, потому что внутренняя стабильность – это тоже актив. Когда внутри страны растёт напряжение, это быстро уходит в реальную повестку: меняются приоритеты в законах и бюджете, падает доверие, ухудшается настроение людей и бизнеса.

Когда попросил ИИ убрать лишние на этой обложке 😅

Получается в последний момент дорисовали ноги 

какой вариант отражает реальность? :D

Красный фон. Полярный медведь. И на нём – Трамп.

Я думаю это про власть над территорией. Про север. Про Арктику как актив.

Полярный медведь – это символ Арктики. А когда человек «сидит сверху», картинка ровно про контроль.

И тут легко вспомнить тему Гренландии.
Потому что логика одна: Север снова становится зоной интересов – маршруты, ресурсы, влияние. И если туда заходят политически, дальше это быстро превращается в экономику.

Эта обложка ещё про то, что мир всё чаще живёт в режиме, где «далеко» больше не значит «неважно».
Арктика – это цепочки поставок. Это сырьё. Это безопасность маршрутов. Это стоимость логистики. Это время.

Когда такие темы выходят на первый план, рынок начинает считать по-другому. Сначала – в ожиданиях, и только потом – в цене.

Мой вывод простой: в 2026 многое будет упираться в то, у кого контроль над ключевыми точками – и уже от этого зависят цифры.

The Economist выпустил сразу две обложки одного номера.

Это снимок того, как они видят мир именно сейчас.

И обе обложки читаются в одной логике – политика снова управляет экономикой.

Первая обложка – «Horror in Iran».
Красный фон, разрушения, портрет лидера страны. Это про Иран и про то, что регион входит в фазу, где решения принимаются через силу.
В это время рынки реагируют на рост риска.

Вторая обложка – «The return of gunboat capitalism».
Корабль с контейнерами, под американским флагом.
Для меня это про то, что торговля и логистика снова зависят от того, кто контролирует маршруты, проливы, безопасность и правила доступа. Это, увы, не про романтику морей, это про цепочки поставок, санкции и ресурсы.

Если сложить две обложки вместе, у меня получается один вывод:

Мир сейчас живёт в режиме, где деньги зависят от политики напрямую.
И для нас – инвесторов важно понимать общий сценарий, как долгосрочно, так и в моменте.

И тут вопрос. Мир выглядит напряжённо, а рынки глобально растут: S&P 500 и Nasdaq идут на исторические максимумы, крипторынок последние дни тоже показал рост.